Дмитрий Белоусов – тот, что брат Андрея Белоусова (текущего министра обороны, одного из бывших главных лиц нашей экономики), дал в начале года интересное интервью.
На первый взгляд кажется, что отставание в роботизации – это просто «не успели». Но если посмотреть на цифры, картина чуть сложнее.
В 2019 году в России было около 5 промышленных роботов на 10 тыс. работников.
Для сравнения: среднемировой уровень около 99, у лидеров 200+ (США, Германия, Япония и др.). Разрыв в десятки раз.
Теперь добавим ещё один слой.
По данным обследований (2014–2017 гг.), уровень инновационной активности компаний в России около 9%.
Для сравнения:
• Канада: 79%;
• Германия: 64%;
• Великобритания: 59%.
Разница опять гигантская.
Почему так происходит?
На уровне здравого смысла ответ звучит просто: «не хватает технологий». Но это только часть истории.
1. Дешёвый труд
Если работник стоит дёшево, его банально невыгодно заменять машиной.
Роботы – это долгосрочные инвестиции, обслуживание, высококвалифицированный персонал, риски.
А человек – это «гибкий актив», который можно держать на низкой зарплате.
И пока кожаный стоит дешевле, проще работать с ним.
2. Замкнутый круг
Получается интересная конструкция: низкая производительность → низкие зарплаты → слабый спрос → нет стимула инвестировать → снова низкая производительность.
И так по кругу.
3. Политическая экономика занятости
Есть ещё менее очевидный фактор. Региональные власти ориентированы на занятость, а не на эффективность.
Сценарий: внедрили автоматизацию → сократили тысячи людей → получили социальное напряжение.
Такое «повышение эффективности» никто особо не ждёт.
4. А куда девать людей?
Если гипотетически довести производительность до уровня развитых стран,
высвобождение может составить десятки миллионов человек.
И тут возникает главный вопрос:
Куда их перераспределять и поможет ли переобучение?
Объективно ответа нет. Потенциально получить миллионы людей без работы – те ещë риски для любого государства.
С одной стороны
Очевидно, что без роста производительности:
• экономика растёт медленно;
• доходы стагнируют;
• технологический разрыв сохраняется.
С другой
Резкое ускорение автоматизации:
• создаёт риск массовой безработицы;
• требует совершенно другой экономики (сильного спроса, развитых услуг и, главное, гораздо большего рынка, кратно большего).
Вывод
Текущая модель – это своего рода компромисс, что и как делать не особо понятно.
Текущая система не самая эффективная, зато относительно стабильная.
Русский подход к минимальному базовому доходу, за который ещë и приходится работать или служить, хех.
В любом случае пока труд живого человека сильно дешевле, чем высокорисковые долгосрочные инвестиции в автоматизацию, в стране, где сложно выстраивать долгосрочные планы, ждать резких изменений, которые придут сами по себе без импульса от государства, как будто бы не стоит.
Источник: URA
Подпишись: Капиталистический Ватник