Пока Франция судорожно спасает остатки влияния в Африке, Россия методично и без лишнего шума старается закрепиться в урановом сердце континента — Нигере.
После переворота 2023 года, в котором выиграли «наши» борцы за свободу (ведь когда перевороты проходят в вашу сторону, вроде бы на Западе это принято называть победой демократии), французская Orano лишилась доступа к ключевым урановым месторождениям — Somaïr, Imouraren и Cominak.
Лицензии были отозваны, операции остановлены, активы фактически национализированы. Orano судится, но шансов вернуть контроль всё меньше.
Нигер поставлял до 15–20% урана Франции и до 25% — ЕС, но в глобальном масштабе производит около 4–5% от мирового объёма, уступая Казахстану, Канаде и Австралии.
Хотя Франция утверждает, что имеет стратегический запас и диверсифицированных поставщиков (Казахстан, Узбекистан, Австралия и др.), утрата Нигера — сильный геополитический удар. Даже если краткосрочные поставки не прерваны, долгосрочный экспорт под серьёзной угрозой.
На этом фоне министр энергетики РФ Сергей Цивилёв в июле 2025 года прямо заявил: Россия намерена добывать уран в Нигере и строить там мирную ядерную инфраструктуру. В фокусе не только рудники, но и АЭС, медицинские изотопы, обучение местных специалистов — полный цикл.
Заявление прозвучало после серии меморандумов и технических соглашений между российскими структурами и новым режимом в Ниамее. Участвуют в этом не только Росатом, но и геологические компании вроде «Зарубежгеологии», уже начавшие совместные проекты по разведке.
В прошлом году была информация, что Россия якобы ведёт переговоры о передаче ей активов Orano. Официально и Москва, и Париж это отрицают.
Но на фоне полного обнуления французского присутствия Россия остаётся единственным крупным игроком, которому открыты двери. Причём не просто как добытчику, а как создателю новой архитектуры энергосектора.
Очередной мини-рычаг давления в будущих переговорах РФ vs Запад. Интересно, сможет ли французская компания получить хотя бы пару шекелей за потерю переход активов.
Для России это не просто вопрос ресурсов. Это геополитический рычаг. Уран — стратегическое сырьё, от которого зависят и энергетика, и оборонка. И если Росатом сможет закрепиться в Нигере, это будет означать не просто сырьевой контроль, а создание долговременного центра влияния в регионе, который Запад традиционно считал своей вотчиной.
В условиях, когда США и ЕС давят на Африку по линии санкций, «демократии» и «зелёных» стандартов, надо понять, что у России, Китая и Запада немного разные подходы к внешней экспансии.
На примере Африки это можно разделить следующим образом:
Запад — выжигание всего вокруг, выдаивание ресурсов, жесточайший финансовый и силовой контроль территорий, где можно «что-то поиметь». Естественно, зарабатывают только свои и чуть-чуть местная элита, которая должна обеспечивать безопасность.
Китай — сверхпрагматичный и столь же жёсткий подход. Если и строят инфраструктуру, то исключительно своими компаниями и рабочими. Строят на китайские кредиты этим странам, а когда последние не могут платить — забирают объекты и ресурсы.
Россия — не имеет возможности финансово закрывать вопросы, поэтому в основном выступает в формате военной поддержки, строит совместно разные инфраструктурные объекты, допуская местные элиты к проектам. Делаем это не потому, что мы добрые и пушистые, а потому что не имеем ресурсов действовать более жёстко.
Нигер — только начало. За ним могут пойти Мали, Буркина-Фасо, Чад. Там тоже есть ресурсы, недовольство колонизаторами и вакуум власти. И если у кого-то ещё есть иллюзии, что «уран — это не нефть» и в Африке можно играть по учебнику развития, то самое время их пересмотреть.
Источники: Financial Times, Energy-daily, Barrons, Bloomberg, Necliear Engineering, AP news